Libelle 2
Запасной аэродром
Автор: *Libelle*
Название: Исполнение желаний (2009 год)
Персонажи: Гальватрон, Алексис и прочие из «Армады»
Краткое содержание: Гальватрон неожиданно для себя получает власть, которую хотел, и, чтобы обезопаситься от автоботов, захватывает заложника, естественно не предполагая, чем потом всё это для него обернётся…
Рейтинг: PG-13
Вселенная: Трансформеры: Армада
Направленность: Джен (пока)
Жанр: драма
Предупреждения: AU; OOC
Завершено: нет
От автора: за основу берётся англо-русский вариант перевода «Армады». Действие начинается с конца 51 начала 52 серии. Этот фанфик – «долгострой», я его по-прежнему очень люблю и мечтаю когда-нибудь дописать, но так уж получилось, что он у меня далеко не на приоритетном месте, так что продолжение если и будет, то не скоро…
Disclaimer: Трансформеры и все связанные с этим миром персонажи и концепции принадлежат законным правообладателям.


Глава 1: Ради мира

– Не волнуйтесь! Это всего лишь значит, что мы должны искать другой выход, – сказал Оптимус Прайм встревоженным детям, когда клапан огромной пещеры-артерии Юникрона закрылся прямо перед их носом.
– Оптимус! – все невольно вздрогнули от оклика Гальватрона – никто и не заметил, как он отстал.
Прайм повернулся к нему всем корпусом. Лидер десептиконов стоял напротив, на расстоянии нескольких шагов и едва заметно улыбался. Повисшее молчание и хищный блеск его прищуренных красных глаз не предвещали ничего хорошего.
– Гальватрон…
– Что случилось?! – Алексис пришлось почти кричать, чтобы обратить на себя внимание двоих трансформеров, безмолвно сверливших друг друга взглядами. – Что вы собираетесь делать?!
Но Гальватрон, похоже, не желал разговаривать ни с кем, кроме командира автоботов, поэтому даже не посмотрел в сторону людей.
– Думаю, сейчас самое время, – сказал он спокойно и с усмешкой, – для решающей битвы.
– Ты… ты ведь это несерьёзно? – голос Оптимуса предательски задрожал, оправдывались самые худшие его ожидания.
– Я никогда ещё не был так серьёзен, Прайм! – десептикон засмеялся. – Только не говори мне, будто ты ожидал, что мы останемся партнёрами и после того, как Юникрон будет повержен. Это было бы так глупо с твоей стороны.
– Ни к чему возобновлять нашу битву! – Оптимус уже взял себя в руки и дал себе слово оставаться спокойным, что бы ни произошло. Однако злость и отчаянье смешались и бурлили в нём, хоть он никогда бы и не признался, что сейчас ему больше всего на свете хотелось ударить подлого Гальватрона!
– Разумеется, ты никогда не скажешь этого первым, но ведь ты не можешь не осознавать: если мы не продолжим наше сражение, то всё, что мы сделали в прошлом, окажется напрасным, – Гальватрон повысил голос. – Лидер может быть только один! – наконец он посмотрел на детей и миниконов, стоявших позади Оптимуса и взиравших на него со страхом и осуждением во взглядах. – Понимаете?! – последнее слово предназначалось именно для них.
На какое-то мгновение Рэту показалось, что лиловый рогатый трансформер пытается оправдаться, будто втайне ему стыдно за себя. Но лишь на мгновение…
Гальватрон продолжал:
– Теперь Юникрон выведен из строя, а это значит, что остались только я и ты. Оптимус, ты не хуже меня знаешь, что мы никогда не сможем править вместе. Наша битва будет продолжаться до тех пор, пока не иссякнет вся наша энергия. Я всегда буду стоять у тебя на пути. У тебя нет выбора! – он с силой ударил кулаком в стену, так, что она заискрилась голубоватыми разрядами в повреждённом месте.
– Может, ты и прав, Гальватрон, – произнесённая медленно и достаточно тихо, эта фраза могла свидетельствовать о том, что Оптимус Прайм что-то задумал. Но его оппонент так увлёкся собственной «философией», что не обратил внимания на такую мелочь. Более того, он, похоже, даже не удивился нелепости самой фразы, столь не характерной для его давнего врага.
Но то, что Гальватрон пропустил мимо ушей, сразу заметили люди.
– Оптимус, что ты такое говоришь! – возмутился Рэт.
– Ты не мог сказать это серьёзно! – поддержал его Карлос.
Толстячок Фред как всегда пробормотал что-то не в тему, а его приятель Билли как всегда неласково шикнул на него.
Больше всех сложившаяся ситуация задела Алексис и, наверное, дело было вовсе не в том, что она девчонка.
– Я просто не могу в это поверить! – воскликнула она. – Вы снова хотите начать эту бессмысленную войну?!
И девушка оказалась единственной из людей, кого Гальватрон удостоил ответа.
– Твои слова не совсем верны, человек. Войну никто не прекращал. Я объединился с Оптимусом только для того, чтобы победить Юникрона. Теперь он повержен, и мне пора позаботится о следующем препятствии, которое стоит у меня на пути! – тут он снова посмотрел на лидера автоботов.
Но Алексис не сдавалась.
– Ты ошибаешься! Ладно… Тогда скажи мне, ради чего Старскрим пожертвовал своей жизнью?
– Старскрим всегда был ненормальным. Он просто дурак!
– Нет! Он понимал… Он хотел, чтобы все жили в мире!
Было похоже, как будто Гальватрон вздохнул – настойчивость землянки начинала надоедать ему, тем более что она была абсолютно бесполезной. Он всё равно никому не позволит себя переубедить.
– Попытайтесь понять такую простую вещь, как то, что правитель может быть только один…
– Много слов… Впрочем, как всегда, – неожиданно перебил его Оптимус Прайм. – Успокойтесь, дети, Гальватрон прав. Мир не будет возможен, пока мы не разрешим конфликт между собой.
Он стоял к ним спиной, поэтому никто, кроме Гальватрона не мог видеть его лица. Но тому и в голову не пришло внимательнее посмотреть на его защитные линзы, непроницаемо скрывающие за собой высокочувствительный, тонкий оптический механизм, являющиеся чем-то вроде радужной оболочки человеческих глаз. Теперь, после того, как миниконы передали ему часть своей силы, они были не жёлтые, а цвета крови, и сверкали бликами так, словно до краёв были наполнены слезами. Если бы командир десептиконов не пренебрёг этим, возможно, последующие события шокировали бы его несколько меньше.
– Ты прав, Гальватрон, – повторил Оптимус, сделав шаг по направлению к нему. – Здесь есть место только для одного лидера.
Гальватрон довольно оскалился, принимая боевую стойку. Битва была его родной стихией, и надо признать, что в этом деле он был действительно профессионалом.
– Разве ты не хочешь обеспечить безопасность своих маленьких друзей, Прайм, прежде чем мы начнём? Я готов тебе это позволить, – сколько же фальшивого великодушия было в этих словах, произнесённых с ехидной усмешкой.
– В этом нет необходимости, – сказал Оптимус, приближаясь к десептикону ещё на пару шагов.
Гальватрон предусмотрительно отступил. Только сейчас он обратил внимание на странный блеск в глазах соперника, странное его поведение, какого никогда раньше не случалось. То есть, Оптимус ещё никогда раньше не соглашался с ним, что бы он ни говорил…
«Ты убеждён, что выхода нет, что его можно только проломить в стене чужой головой. Но ты ошибаешься, Гальватрон, другой выход всегда есть. И я докажу тебе, что ты неправ», – думал Оптимус, всё ближе подходя к врагу.
Гальватрон напрягся подобно сжатой пружине, готовый отражать удар. Ничего необыкновенного пока не происходило, но чутьё подсказывало ему – что-то не так.
Когда Оптимус медленно поднял руки, из уст детей уже готово было вырваться дружное «Ах!», атмосфера была накалена до предела, «взрыв» вот-вот должен был произойти, но… Прайм только щёлкнул невидимым замком на своей груди, створка его нагрудной брони раскрылись, и в его руках появилась Матрица Лидерства. Овальная золотая пластина с зелёным шестигранным кристаллом в центре нависала над его ладонями, протянутыми к Гальватрону, и мягким золотисто-зелёным светом освещала злобно-ошалелое лицо лидера десептиконов, так и застывшего с выставленной вперёд правой ногой и сжатыми кулаками.
– Она твоя, – произнёс Оптимус Прайм. – Ты – лидер всех трансформеров. Я ухожу, – с этими словами он закрыл свою броню на груди, сделал шаг в сторону, миновал Гальватрона и, не оборачиваясь, пошёл прочь.
– Стой, – просипел десептикон, всё ещё не отрывая взгляда от Матрицы, висевшей в воздухе прямо перед ним. Несколько секунд спустя он повернулся и, вполне очнувшись и восстановив свою речь, наконец, угрожающе крикнул вслед удаляющемуся автоботу:
– Остановись немедленно!
Но Оптимус даже не замедлил шаг. Алые глаза Гальватрона вспыхнули от ярости, и он направил свою огромную плазменную пушку в сторону детей и миниконов.
– Если ты сейчас же не вернёшься и не сразишься со мной, я пристрелю их! – это был его последний шанс вернуть ситуацию под свой контроль.
Гальватрон был из тех, кто всегда выполняет подобные обещания. Оптимус знал это, но сделал вид, что ничего не слышит. Не слышит, как захныкал Фред, как вскрикнула Алексис, как Рэт и Карлос в страхе стали звать его. Только миниконы молчали… Оптимус скрылся за поворотом. Вскоре стихли его тяжёлые шаги.
В тишине раздался мощный свистящий выстрел, гулким эхом далеко распространившийся по сводчатым проходам лабиринта.
Искра Оптимуса сжалась с невыносимой болью. Но надо было, надо было положить конец этой бессмысленной войне, именно сейчас, когда автоботы и десептиконы ближе, чем когда бы то ни было находились к объединению. Любой ценой. Иного шанса могло уже больше никогда не представиться.
Любой ценой… Ах, как ненавистен был ему этот принцип! Как противен он был всей сущности Оптимуса Прайма. На протяжении веков для него почти всегда существовала лишь одна возможная цена – собственная жизнь. Но как раз сейчас она не стоила абсолютно ничего, и привычное самопожертвование ничего не решило бы. Оптимусу пришлось рискнуть, рискнуть безумно – самым дорогим, что у него было: друзьями, командой, судьбой собственной планеты. И всё это ради… мира. Ради ничтожной надежды, что благодаря этому мир наконец-то наступит.
Оптимус двигался очень быстро, а вскоре перешёл на бег. Не время было отдаваться мыслям, подобно кислоте разъедающим всё внутри. Он спешил, чтобы раньше, чем Гальватрон вернуться на корабль, успеть попрощаться с автоботами, сказать им самое главное и исчезнуть из их жизни… навсегда.

Выстрел пробил стену насквозь, образовав большой круглый проход, ведущий в параллельный тоннель. Он был, как воск, оплавлен и мелко искрился по краям. Гальватрон сдвинул пушку обратно к себе на спину, взял в руки Матрицу и, обернувшись к детям и миниконам, тесно сбившимся в углу между клапаном и противоположной от дыры стеной, повелительно произнёс:
– Пошли!
И, пригнувшись, первым пролез в отверстие. Там он остановился и безмолвно наблюдал, как маленькие земные существа, ещё наполовину оглушённые выстрелом и ослеплённые вспышкой, с помощью миниконов неловко перелезают через нижнюю кромку прохода.
– Ну! Быстрей! – раздражённо прикрикнул он, когда Фред и Билли, по его мнению, уж слишком долго преодолевали препятствие. Наконец, их перетащили, и Гальватрон, не тратя больше ни секунды, развернулся направо и быстрым шагом направился туда, где пещера разделялась на два тоннеля.
– Хайвайер, показывай дорогу! – приказал он главному миникону.
– Следуй по зелёным огням, – ответил тот на английском, совершенно без выражения, как говорят земные компьютеры. Может быть, он и не стал бы помогать лидеру десептиконов после того, что тот сделал, но здесь были его друзья с Земли, которых нельзя было бросить.
В это же мгновение на полу засветились ярко-зелёные полоски, уходящие влево, указывающие путь к выходу.
Дети очень устали, и физически, и психологически особенно – ведь за последние сутки они уже несколько раз были на волосок от смерти. Они шли рядышком позади Гальватрона, едва поспевая за широким трансформерским шагом.
– Все целы? – шёпотом, с большим опозданием, спросил Рэт.
– Я хочу домой! – сквозь слёзы проскулил Фрэд.
Десептикон недобро покосился на них через плечо.
– Да тихо вы! Во второй раз он уже не промахнётся! – зашипела Алексис, и все примолкли.
Она была напугана не меньше, чем остальные, но в то же время она злилась, очень злилась – Рэту был хорошо знаком этот «искрящийся» взгляд тропически-зелёных глаз Алексис, «повелительницы грома».
«Как бы она не наделала глупостей», – невольно подумалось ему в тот момент. – «Сейчас мы в очень опасном положении…»

Отправляясь вместе с Гальватроном к Юникрону, Оптимус оставил Хотшота за главного. Через пару часов после их ухода тело Юникрона застыло, будто он погрузился в сон, но от обоих командиров по-прежнему не было никаких вестей, и все попытки связаться с ними оказывались безуспешными. Хотшот не знал, как ему следует поступить: продолжать ли атаковать огромного трансформера, безвольно повисшего в тёмном космическом пространстве, или же развернуть корабли и направить их обратно к Кибертрону. В первом случае он рисковал ранить командиров, а то и вовсе способствовать их уничтожению в случае, если чудовище всё-таки удастся взорвать; во втором он также рисковал – бросить их на произвол судьбы, потому что без корабля они не смогут вернуться домой.
– От Оптимуса и Гальватрона ничего? – спросил он у окружающих автоботов. Вопрос был формальным и глупым, потому что связь работала в режиме «громко», а значит, если бы кто-то появился в эфире, его тотчас бы услышали все находящиеся на мостике белого автоботского флагмана.
– Ничего, – уже в который раз терпеливо отозвался Сайдсвайп, сидевший за пультом передатчика. – Я пытался связаться с ними много раз, но сигнал не проходит.
Пёстрая армада кораблей обоих знаков, тем временем, отошла от корпуса Юникрона на почтительное расстояние и теперь мерно покачивалась в пространстве, подобно рою пчёл, готовая в любой момент снова ринуться в атаку.
– Я бы на твоём месте не беспокоился так, Хотшот. Они достаточно сильны, чтобы самим позаботиться о себе, – произнёс Скэвенджер, бывалый офицер. Он стоял на втором ярусе рядом со временным командиром, скрестив руки на груди.
– Ты прав. И всё-таки будет лучше, если я полечу туда и попробую их найти, – Хотшот уже готовился бежать в отсек к своему истребителю. – Следите за Юникроном. Если он обнаружит признаки жизни, немедленно начинайте атаку.
– Никуда ты не пойдёшь, Хотшот! – еле успел силой остановить взбалмошного автобота Джетфайер, когда тот был уже в дверях. – Эта задача по моей части, а ты оставайся здесь и командуй, пока Оптимус не вернулся.
За Джетфайером увязался десептикон Циклонус, чем белый шаттл был ужасно недоволен. Они переругивались всю дорогу, пока автобот, наконец, не предложил разделиться и облететь Юникрона с разных сторон, чтобы ускорить поиски своих командиров.
Даже обесточенный, Юникрон внушал ужас. Недавние яростные атаки трансформеров, стрельба из всех орудий, плазменные пушки, бомбы были для него не более страшны, чем укусы комаров для человека. Все нанесённые раны немедленно затягивались новой металлической кожей благодаря целебной энергии миниконов, поглощённых им. Пусть сейчас он и был неподвижен, ничто не могло гарантировать, что в следующую минуту он не очнётся и не прихлопнет двух крошечных трансформеров, назойливо сновавших вокруг него.
Джетфайер с опаской пролетел между пальцев руки планеты-трансформера, похожих на когтистые лапы хищных земных птиц и направился вверх, вдоль его туловища к голове. Он решил обследовать каждый метр в надежде найти где-нибудь пробоину или трещину в броне, пригодную для того, чтобы проникнуть внутрь. Но безуспешно. Взметнувшись над головой великого проклятия Вселенной, шаттл трансформировался, бегло осмотрел его сверху и приземлился к нему на плечо. Он решил ещё раз попробовать связаться с командиром, почти не рассчитывая, впрочем, на успех. Но стоило ему послать вызов, как в ответ послышался голос Оптимуса:
– Джетфайер, обернись!
И прежде, чем автобот успел что-то сообразить, рука командира легла ему на плечо.
– Оптимус, с тобой всё в порядке! – радостно воскликнул вице-командир.
Но тот как-то странно отодвинулся от него, будто боялся, что его товарищ бросится к нему на шею. И только тут Джетфайер увидел, что командир стоит перед ним совсем один.
– Оптимус… – спросил он настороженно, – а где дети и..?
– Они все остались с Гальватроном, – он ответил спокойно, сумев сдержать эмоции. – Джетфайер, нам нужно как можно скорее вернуться на корабль…
– Да что произошло?! Гальватрон…
– Я всё объясню. Объединяемся и летим!
Соединившись с шаттлом, Оптимус Прайм направился к кораблю. По дороге он связался с Хотшотом и, не дав ему и слова вставить, велел собрать всех на мостике и наладить трансляционную связь с окружающими кораблями, включая десептиконские.
Молодой красно-жёлтый автобот совсем растерялся – не сложно было догадаться, что Оптимус собирается сказать нечто важное для всех, но что? Его уже давно не покидало нехорошее предчувствие: вся эта затея с союзом с десептиконами… Конечно, объединиться было необходимо, иначе им бы ни за что не победить Юникрона, воюя на два фронта. Но он никак не мог простить себе, что отпустил Оптимуса и детей одних с Гальватроном. Надо было послать с ними ещё кого-нибудь из автоботов, в конце концов, самому пойти! Как можно было довериться этому абсолютному злодею, для которого личная выгода и безграничная власть были, есть и будут превыше всего на свете?! И вот что-то уже произошло! Но что? Что?! Хотшот не выдержал и помчался в другой конец корабля встречать Оптимуса и Джетфайера, которые вот-вот должны были зайти на посадку.

Трансформа Циклонуса – небольшой двухлопастный вертолёт – мягко говоря, плохо подходила для полётов в открытом космосе. Со своими маломощными реактивными двигателями он гораздо медленнее, чем его напарник шаттл, обследовал вверенный ему правый бок Юникрона. Наконец, где-то в районе плеча он заметил слабое зеленоватое свечение, прозрачной полусферой пробивавшееся сквозь обшивку. Не долго думая, десептикон метнулся туда и чуть не врезался в Гальватрона, который неожиданно возник на поверхности.
– Циклонус?! Ты как здесь оказался? – воскликнул командир десептиконов, отшатнувшись назад.
– Э-э… Гальватрон, сэр… Вас долго не было, и вот я решил отправиться искать Вас… – трансформировавшись в универсальную форму, начал привычно оправдываться вертолёт, недоуменно переводя взгляд с Матрицы, сияющей в руках предводителя, на землян и миниконов, вслед за Гальватроном появившихся в зеленоватом свечении.
– Ладно, – недовольно отмахнулся Гальватрон, отвернувшись в сторону, – хорошо, что ты тут. Забирай людей и возвращайся с ними на корабль!
Миниконы дружно замахали руками и что-то протестующе закурлыкали.
– А вы останетесь со мной ждать Тайдлвэйва! – грубо прикрикнул на них Гальватрон.
Видя, что командир нынче совсем не в духе, Циклонус предпочёл не возражать и ни о чём не расспрашивать, хотя вопросов за эти несколько минут накопилось множество. Он послушно вернулся в свою транспортную форму, дождался, пока дети разместятся в его кабине, и направился обратно на корабль.
– Тайдлвэйв! – Гальватрон послал приватный вызов самому громоздкому и медлительному из своих воинов, с которым, однако, он мог объединяться, приобретая способность летать. – Я ожидаю тебя на правом плече Юникрона. Поторопись!
– Слушаюсь, повелитель, – донёсся в ответ хриплый глухой голос.

В первые минуты автоботы отказывались верить тому, что они слышат. Оптимус рассказал им всё, как было, ничего не утаив, но его поступок выглядел настолько противоестественно и неправдоподобно, что его подчинённым проще было предположить у себя неполадки с центральным процессором, чем признать реальность происходящего.
Десептиконы тоже пребывали в растерянности, не зная, радоваться им или нет. Всё случилось так неожиданно и нестандартно, что они пока не могли себе представить, как это – Гальватрон – лидер всех трансформеров. Когда был Оптимус Прайм, была и уверенность в завтрашнем дне, а вот что будет при Гальватроне – не знал никто…
Закончив рассказывать, Оптимус замолчал и обвёл взглядом всех своих приближённых, выстроившихся перед ним неровным полукругом. Четверо из них – Рэдалерт, Скэвенджер, Джетфайер и Блэр – казалось, понимают его, начинают отчасти прозревать его замысел, но даже они, похоже, не верили, что их командир уходит действительно навсегда. Что, как бы ни начали развиваться дальнейшие события, ему уже не будет до них дела, он никогда больше не вернётся и не вмешается в ход истории. Ему осталось сказать последнее, то, что его друзьям труднее всего будет принять.
– Друзья мои, автоботы, я обращаюсь к вам, – произнёс Оптимус. – Возможно, многие из вас сочтут меня трусом и предателем, оставляющим вас на произвол противника, и таковое мнение с общепринятой точки зрения будет справедливым. Но если вместе с этим вы ещё хоть немного доверяете мне… – он ненадолго прервался и взглянул в сторону десептиконов Демолишера и Уилджека. – Автоботы, я уже не имею права приказывать вам, но я прошу вас: подчиняйтесь Гальватрону.
Он ожидал, что на него тут же посыплется град протестов и упрёков и именно под их аккомпанемент собирался развернуться и уйти, оставив все последствия своей отставки Гальватрону. Но вместо этого послышался писк радара и кто-то воскликнул:
– Смотрите! Это Циклонус!
Все обернулись к экрану огромного монитора, располагавшегося под углом, там, где носовая часть рубки плавно переходила в потолок.
– Увеличьте изображение! Дайте максимальное увеличение! – мигом забылся Оптимус Прайм. Впрочем, у него была веская причина повести себя так – он хотел знать…
На экране появилось крупное изображение жёлто-голубого вертолёта с малиновыми стёклами в кабине, сквозь которые чётко просматривались фигуры Рэта, Карлоса, Алексис, Билли и Фрэда. Дети были целы и невредимы. По рубке прокатился невнятный гул голосов, выражающий не то восторг, не то удивление, а скорее всего и то и другое вместе.
Оптимус ничего не сказал, не улыбнулся даже, хотя под маской, скрывавшей большую часть лица, улыбки и не было бы видно. Он хотел ликовать, но сдерживал себя, словно боялся нарушить благосклонность судьбы, отпраздновав победу слишком рано. Да, люди остались живы, но автобот прекрасно понимал, что это пока всего лишь один крохотный шаг на долгом и тернистом пути нового лидера… Впрочем, Оптимус сам ещё не решил, к чему стремится – наказать его или возвеличить, да, собственно, не от него это теперь и зависело.
– А вот и сам, – констатировал Блэр, взглянув на радар, где замигала вторая красная точка.
На экране, далеко позади Циклонуса появилась фигура Гальватрона, объединённого с Тайдлвэйвом. В правой руке он держал Реквием-бластер, в левой Звёздный щит, а на его спине сидел Персептор со Звёздным мечом – в таком компактном состоянии новый лидер забрал всех миниконов с собой.
– Оптимус… – обернулся Хотшот.
Но на возвышении никого уже не было – в то время как все отвлеклись, он незаметно покинул корабль.

@темы: незаконченный, исполнение желаний, трансформеры, фанфик