Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:16 

Просто рассказ

Libelle 2
Запасной аэродром
Когда-то уже публиковала. Пусть будет и здесь. Может, сподвигнет продолжить.

Автор: Libelle
Название: пока без названия

Направленность: гет

Он придержал стеклянную дверь, она вошла вслед за ним в вестибюль, просторный, как в гостинице, хотя дом был жилой, с квартирами. Солнце светило здесь почти так же ярко, как и на улице, потому что помещение это было сделано в виде пристройки к высокой громаде дома и представляло собой прозрачный куб из стеклянных рам-ячеек. Из них были составлены три его стены и потолок. На потолке стекло было тонированное, цвета дымчатого топаза.
Девушка, не переставая идти, задрала голову вверх и с раскрытым ртом смотрела, как по небу проплывают облака, то пряча, то вновь выпуская на волю брызги солнечных лучей. Молодой мужчина в тёмно-синей с золотом форме, приведший её, мягко улыбнулся, как улыбаются первым неловким шагам ребёнка, и осторожно взял её под локоть, чтобы она не оступилась. Девушка ахнула, словно извиняясь, и стала озираться по сторонам. Пол был вымощен глянцевой плиткой цвета топлёного молока, у лифтов с правой стороны стоял высокий столик из светлого дерева, за которым сидела консьержка, рядом была большая глиняная кадка, из которой раскинула стебли с крупными тёмно-зелёными листьями «пальма»-монстера. Почтовые ящики ровными «стопками» висели на левой от лифтов стене. И больше ничего. Но ощущения пустоты не возникало, было чувство воздуха, простора и света. Наконец, они подошли к узким зеркально-серебристым дверям лифта. Её спутник нажал кнопку вызова, и кабина сразу раскрылась, впуская их, чтобы унести вверх, на двадцатый этаж.
Из лифта они вышли в узкий длинный коридор с гладкими серыми стенами и рядом одинаковых железных дверей с номерами. Под потолком тускло горели желтоватым светом матовые плафоны-«таблетки». Всё это составляло такой контраст с тем, что встретило её внизу, что девушка невольно поёжилась. Её спутник заметил это, нахмурился и ускорил шаг, направляясь к самой крайней двери. Она послушно зацокала каблучками за ним.
Щёлкнул замок, он распахнул дверь и жестом руки пригласил её войти внутрь. Она ступила через порог осторожно, даже чуть пригнувшись, хотя в этом не было необходимости, взглянула налево и поражённо ахнула, прижав руку к груди. Квартира была небольшая, но казалась просторной: слева проход вёл в вытянутую комнату, справа, или, скорее, прямо, напротив двери – кухня, совмещённая с гостиной… Но, конечно, вовсе не это удивило девушку. Все стены в квартире были замазаны толстым слоем какого-то тёмно-серого материала, похожего на цемент, и… вместо обоев их с пола до потолка покрывали красочные рисунки мозаик из крупных и мелких кусочков настоящей смальты! Здесь были цветы, причудливые птицы, какие-то разноцветные фигурки, узоры, облака, волны… Она стояла, затаив дыхание, и всё никак не могла прийти в себя от такого неожиданного зрелища.
– Нравится? – не по-хозяйски робко спросили у неё за спиной.
Она очнулась и оглянулась на него.
– Д-да… Очень.
Он так и стоял у входа, заведя одну руку за спину, пока девушка не сделала несколько шагов по направлению к комнате. Тогда он приблизился и снова поддержал её под руку.
– Осторожно, здесь ступеньки.
Она посмотрела под ноги и действительно увидела три каменных ступени ¬– комната находилась чуть ниже по уровню, и двери между ней и гостиной не было. Заглянув, она увидела окно почти во всю стену, без занавесок и подоконника казавшееся огромным. У правой стены, посреди комнаты стояла широкая кованая кровать, опрятно укрытая серым флисовым пледом, напротив стоял комод, за ней – тумбочка с ночным светильником, между комодом и окном, на стене, в глаза бросалось крупное мозаичное изображение цветка с ярко-красными треугольными лепестками…
Он подождал, пока она осмотрится, а потом вежливо предложил пройти на кухню. По пути она спросила:
– А ты… пилот, да?
– Да, – улыбнулся он.
Она уже спрашивала об этом, ещё там, на празднике, где они познакомились. Однако сейчас этот вопрос невольно вырвался снова, уже с такой интонацией, словно она хотела спросить: «А ты точно пилот? Ты уверен?»
– А это… – она обвела пальцем стены вокруг, когда они сели друг напротив друга за маленький стол у окна, – откуда? Ты сам?..
– Да. Я видел много красивого, путешествуя, и мне захотелось, чтобы часть этих красок мира окружала меня здесь. Одиночество оставляло мне много свободного времени, и я выложил эти мозаики одну за другой, – он улыбнулся, но голос его прозвучал как-то грустно.
На столе уже заранее стояли бутылки белого и красного вина и два бокала, похожие на стеклянные шары со срезанным верхом. Он будто ждал её или успел поставить их, пока она восхищённо озиралась в квартире? Его звали Яков, и он вёл себя так, будто каждую минуту боялся, что она упорхнёт от него. Он смотрел, как она допивает первый бокал, а к своему так и не притронулся. У него были светлые глаза, но не серые и не голубые, а будто голубой, перемешанный с белым, и хорошо заметный тёмный ободок вокруг радужек. Волосы короткие, русые, лицо молодое, но взрослое. И парадная лётная форма ему удивительно шла, будто он в ней родился.
Её звали Аня. И, строго говоря, она была давно уже не девушка, хоть возраст ещё долго будет позволять её так называть. Она повидала уже достаточно мужчин в своей жизни, и, к счастью, ещё ни одно лёгкое знакомство не кончилось для неё трагедией. Но этот Яков из всех был самый странный… Она не очень-то верила в то, что он пилот. Быть может, её везению настал конец? Такая мысль мелькнула у неё в голове и растворилась во втором бокале вина. Алкоголь уже немного кружил голову. Ну что он так грустно смотрит на неё и молчит? Что она уйдёт? Ну, конечно же, она уйдёт. Но ведь на ночь она останется – это ясно. Чего ещё он может хотеть от неё?
– Яков, – спросила она, игриво вертя ножку бокала в пальцах, как спрашивала каждого из своих кавалеров, – почему из всех ты выбрал меня?
Вот, что было ещё в нём странно – на её вопросы он отвечал просто и ясно, без секундных задержек, словно его мозг вообще не нуждался в раздумьях. Он не мялся, подыскивая слова покрасивее, не делал пошлых комплиментов, не употреблял слов «наверное», «кажется», «ну-у, может быть» и взгляд оставался чистым и открытым, словно все его слова шли прямо от сердца. Вот и сейчас он сказал:
– У тебя платье цвета неба и волосы, словно взбитые ветром. Ты вся будто соткана из воздуха.
Аня перестала улыбаться и потянулась рукой к причёске, одновременно украдкой оглядывая свой наряд. В том, что он сказал, не было и намёка на насмешку, но ей отчего-то стало очень неловко, казалось, что она не заслужила таких слов, хоть они и были искренними. Но разве может женщина нравится за такое? За волосы, испорченные и истончённые постоянными химическими осветлениями и окрасками, которые в самом деле перепутывал в паклю любой порыв ветерка? За платье непонятного цвета, голубого, разбавленного молоком, на тонких бретельках, больше напоминающее атласную ночную сорочку? За эти остро выступающие ключицы и тонкие длинные пальцы, как у скелета, разве что обтянутые кожей?
Яков не мог не заметить её смущения, но не извинился, вообще промолчал, только подлил ей в бокал новую порцию белого вина, так и не притронувшись к своему красному. Он рассказал ей о странах, где довелось побывать, о том, как выглядят с высоты леса и поля, моря и озёра – Аня никогда не летала. Она стала рассказывать о том, как в детстве на летних каникулах жила в деревне и бегала на речку, и как играло солнце на воде, но, заметив, что он улыбается, смутилась. Наверное, это выглядело слишком наивно, смешно – рассказы о детстве в сравнении с его дальними странствиями, но о своей жизни после шестнадцати ей и вовсе нечего было сказать. О таком не рассказывают. Не мужчине, во всяком случае.
Помолчали. Небо за окном поменяло краски, разделившись на слои фиолетового, рыжего, жёлтого, и голубовато-белого, переходящего в бирюзовый – солнце садилось. Аня опустила голову, взглянув на дно бокала, и поняла, что очень устала. Сколько же вина она выпила? Не будучи уверена, что сможет встать на ноги, она всё-таки спросила, где ванная комната, и Яков её проводил. Две незаметные дверцы оказались в правой стене у самого входа. Она плеснула в лицо холодной водой, но это не помогло. Аня чувствовала, что вот-вот заснёт. Где-то на задворках сознания теплилась тревожная мысль, что это нехорошо, опасно, но что было с собой поделать? В очередной раз она понадеялась на удачу и, сделав шаг наружу, тут же оказалась в воздухе, у Якова на руках.
Девушка уже сладко спала, когда он поднёс её к кровати. Яков ожидал этого и отогнул покрывало заранее, пока она умывалась. Бережно опустив Аню на белоснежную простынь, он укрыл её тёплым пледом и ещё с полминуты постоял рядом, любуясь её безмятежным спящим лицом.
Потом он поднялся по ступенькам и вернулся на кухню, взял со стола свой бокал с так и не тронутым красным вином, повертел в руке в нерешительности и всё-таки выпил. Это было бессмысленно – запьянеть и уснуть он не мог, даже если бы осушил бутылку до дна. И сейчас ему было жаль, что это так, потому что едва ли ему когда-то предстояло столь долгое и томительное ожидание – до утра. А утром… он скажет ей правду.

@темы: истории о технике, незаконченный, рассказ

URL
Комментарии
2013-10-17 в 23:37 

MoonPantera
Всё ужасно смурфно.....!!! Граучи.
Просто класс..Яков-это мощно,без сарказма и насмешек,реально мне понравилось и имя необычное для Тандера)Браво!!

2013-10-18 в 00:41 

Libelle 2
Запасной аэродром
MoonPantera, Тандер здесь абсолютно ни при чём ))) И это даже не фанфик.
Спасибо.

URL
2013-10-18 в 00:52 

MoonPantera
Всё ужасно смурфно.....!!! Граучи.
Libelle 2, Все смешалось в голов)))Но очень красивая история!

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Творчество Стрекозы из басни. Большая свалка.

главная